Согласно новому исследованию, опубликованному в журнале Biogeosciences, за последнее столетие лесные пожары на северном склоне Аляски случались чаще, чем за все предыдущие 3000 лет.

Работа была проведена в арктической части Аляски международной группой учёных из Германии, Польши, Великобритании, Румынии и Университета Аляски в Фэрбенксе полевой станции Тулик.

Анжелика Фёрдин, ведущий автор исследования и старший научный сотрудник Университета Гёте в Германии, объяснила, что команда использовала несколько научных методов, чтобы собрать данные о пожарной активности за длительный период. Результаты показывают, что недавний всплеск лесных пожаров связан с увеличением количества древесной растительности и повышением сухости почв, что, в свою очередь, связано с повышением температуры.

«Взаимосвязанные изменения, происходившие на протяжении тысячелетий, означают, что недавние пожары свидетельствуют о том, что система претерпевает быструю трансформацию», — сказал Фердин.

Копаясь в арктическом прошлом

Чтобы найти свидетельства древних лесных пожаров, исследователи взяли образцы торфа, пробурив около полуметра тундровой почвы в девяти местах к северу от хребта Брукс. Эти места располагались вдоль шоссе Далтон между озером Тулик и скалами Франклина.

В каждом слое торфа были обнаружены следы прошлых условий окружающей среды, в том числе древесный уголь, пыльца, фрагменты мёртвых растений и микробов. Команда проанализировала концентрацию этих веществ и с помощью радиоуглеродного и свинцового датирования определила их возраст. Объединив эти данные, исследователи смогли реконструировать характер лесных пожаров, изменения в растительном покрове и влажность почвы за тысячи лет.

Возраст образцов торфа составляет от 3000 до 1000 лет до н. э. Анализ древесного угля показал, что в течение первых 2000 лет пожарная активность была низкой. Она немного возросла примерно в период с 1000 по 1200 год н. э., когда почвы тундры начали высыхать. Но в течение следующих семи веков она снова снизилась.

Резкий рост в современную эпоху

Затем, в 1900 году, пожарная активность снова начала расти. К 1950 году пожарная активность достигла беспрецедентного уровня, поскольку торф стал рекордно сухим, а количество древесных кустарников увеличилось. Пожарная активность росла, а почвы продолжали высыхать вплоть до 2015 года, когда были взяты керны.

Затем учёные сравнили историю древних пожаров с современной пожарной активностью, сопоставив остатки древесного угля со спутниковыми данными.

Спутниковые данные подтвердили выводы, сделанные на основе анализа древесного угля, о том, что со второй половины XX века пожарная активность возросла. В частности, в конце 1960-х, в 1990-х и в 2000–2010-х годах пожары случались часто.

Рэнди Фулвебер, соавтор исследования и менеджер по географическим информационным системам и дистанционному зондированию на полевой станции Тулик Университета Аляски, сказал, что сопоставление данных об угле и спутниковых снимков позволило по-новому взглянуть на масштабы современных пожаров.

По словам Фулвебера, данные о недавних крупных пожарах «могут свидетельствовать о том, что эти пожары были более интенсивными, в них сгорело больше топлива и осталось меньше древесного угля».

«Это может указывать на изменение режима пожаров, при котором они действительно становятся более интенсивными», — сказал он.

Фулвебер считает, что это открытие стало возможным благодаря атмосфере сотрудничества на полевой станции Тулик, которая позволила команде объединить свои знания в области палеоэкологии, ГИС и дистанционного зондирования.

«Полевая станция, подобная Тулику, обладает уникальными возможностями с точки зрения широты и глубины специализации, что способствует проведению подобных исследований и, в конечном счете, позволяет ответить на большее количество научных вопросов», — сказал Фулвебер.

Ссылка: «Пожарная активность в северной арктической тундре в настоящее время превышает показатели позднего голоцена из-за повышения засушливости и разрастания кустарников» — Анжелика Фёрдин, Рэнди Фулвебер, Андрей-Космин Диакону, Грэм Т. Суиндлс и Мариуш Галка, 10 ноября 2025 г., Biogeosciences. DOI: 10.5194/bg-22-6651-2025