Когда мы слышим слово «шифр», в голове сразу же возникает ассоциация со спецслужбами, военными донесениями и сложными алгоритмами, далекими от жизни простого обывателя. Но тайнопись гораздо старше и компьютеров, и спецслужб. Прятать тексты за шифрами в России стали уже в XII веке. И делали это тогда далеко не дипломаты или воеводы. У истоков зарождения криптографии на Руси стояли простые писцы и их читатели. И прибегали они к шифрам не только чтобы спрятать тайную информацию, но и для своеобразного пиара, саморекламы, и, даже, для маскировки ругательств в адрес конкурентов.

Тайнопись как демонстрация мудрости

Первые «криптограммы» появились на Руси на рубеже XI—XII веков, почти одновременно с распространением книжной культуры. Одной из главных причин этого стало стремление показать «книжную мудрость». Владение тайнописью считалось было маркером эрудиции. Оно позволяло вступить в своеобразный диалог с читателем, даже бросить ему вызов и пробудить любопытство.

Например, смоленский писец инок Лука создал собственную систему письма и использовал ее в Смоленской Псалтири 1395 года. Он применил сразу несколько приемов: повороты букв, деформацию, урезку знаков, особые начертания. Михаил Сперанский называет это тайнописью «измененных начертаний». В записи «гþ помози рабу своему луцþ» буква «П» повернута на 90 градусов, а «Р» дополнена петелькой. Без ключа текст выглядел набором странных символов, а автор таким способом демонстрировал виртуозное владение графикой.

Самопрезентация писца

Другая функция тайнописи ― это «тайнописный портрет» писца. Он мог скрываться под шифрами простой замены букв на другие буквы (литореей) или искусным рисунком (вязью), но всегда подчеркивал незримое присутствие автора, придумавшего вставить шифр в текст. Зашифрованное имя заставляло читателя искать разгадку (а вдруг за этим кроется секрет, суливший прибыль или какой-то сакральное знание?). В процессе же поиска читатель надолго запоминал имя писца. И такая «самореклама» побуждала книжников придумывать новые и новые шифры.

Задолго до компьютеров на Руси умели прятать тексты. Книга Музея криптографии — о первых шифрах. Источник: Magnific

Яркий пример есть в «Повести о Псково-Печерском монастыре». Памятник перерабатывался с 1531 года до 1620-х и дошел во множестве списков. Первую редакцию составил игумен Корнилий. В 1580-х работу продолжил монах Григорий. Он добавил предания о старце Марке, деяния Корнилия и описание осады Пскова войсками Стефана Батория в 1581 году. В конце текста Григорий оставил криптограмму. С помощью описательной числовой тайнописи он указал время работы и зашифровал свое имя в родительном падеже, назвав последнюю букву («Я») «девятьсотным по древнему». Подсказка в слове «древний»: раньше число 900 обозначалось «юсом малым» (Ѧ), похожим на «Я». К концу XVI века для него уже использовали «Ц». Так писец подчеркнул знание славянской письменности и превратил финал «Повести» в игру для читателя.

Сакрально-магическая функция

С самого начала шифры несли сакральный смысл. Например, новгородская берестяная грамота № 674 (середина XII века) написана зеркальным письмом. В ней есть фрагмент 54-го псалма, где Давид просит Бога спасти его от напастей. Зеркальность могла превращать грамоту в оберег или в защиту от чего-то невидимого. Подтверждает это предположение и то, что ее сворачивали в тугую трубочку и, вероятно, носили как амулет. В Олонецком сборнике заговоров начала XVII века тайнопись скрывает титулование царя Михаила Федоровича (заговор № 32) и обращение к мертвецу, лешему и водяным (заговор № 104). Причины шифрования имени царя спорны. Возможно, так избегали недовольства властей. А может быть считалось, что важные имена нельзя использовать в текстах сомнительного содержания.

Самой известной сакрально-магической тайнописью была «Печать царя Соломона», магический квадрат-палиндром Sator Arepo Tenet Opera Rotas. Он читается во всех направлениях. Латинскую фразу обычно переводят как «Сеятель Арепо с трудом удерживает колеса». Ранний пример в славянских рукописях есть в Псалтыри Спасо-Прилуцкого монастыря в Вологде (1408−1423). Для книжника это была не сложная криптограмма, а символическая запись сакральной формулы, доступная лишь посвященным.

Сокрытие от властей и маскировка ругательств

Позднее появилась еще одна функция: скрыть имена, описания и оценки, чтобы не вызвать гнев властей. Показателен пример «Послания митрополита Киприана игуменам Сергию Радонежскому и Феодору Симоновскому» от 23 июня 1378 года. Это древнейший известный документ с записью литореей. Киприана назначил Константинополь, но князь Дмитрий Донской не пустил его в Москву. Оскорбленный митрополит написал гневное письмо авторитетным духовным лидерам и упрекнул их в том, что они не защитили его. Опасаясь перехвата, он зашифровал жалобы и упоминания князя литореей и «гласной полусловицей», при которой гласные выносят за строку, видоизменяют или заменяют другими знаками.

Музей криптографии открывает секреты: как и зачем прятали информацию столетия назад. Источник: Пресс-служба Музея криптографии

В послании Киприан отлучал князя от церкви, всячески ругал и проклинал его. Поэтому текст считался опасным из-за преследования властей и для тех, кто его читал, и для тех, распространял. При этом он был опасен для тех, кто хранил или уничтожал его, ведь это подпадало под проклятие митрополита. Затрудненные для чтения фрагменты есть во всех четырех сохранившихся списках: два относятся к XV веку, два к рубежу XV—XVI веков. Удивительно, что даже спустя несколько веков после смерти Дмитрия Донского, переписчики боялись раскрыть зашифрованные ругательства и проклятия в адрес князя и продолжали переписывать их в зашифрованном виде.

Тайнопись еретиков

Шифры использовали и неугодные церкви. В конце XV века в Новгороде и Москве возникло движение «жидовствующих». В него входили вольнодумцы, книжники и приближенные Ивана III. Их подозревали в соблюдении ветхозаветных обрядов, отрицании Троицы, божественной природы Христа и иконопочитания. Тайнопись в рукописях дьяка Федора Курицына, Ивана Черного и Ивана Волка Курицына скрывала имена и идеи, осуждаемые церковью. Шифры могли быть и паролем, позволяющим отличать «своих» от «чужих».

Так, Федор Курицын использовал тайнопись в «Лаодикийском послании», философском стихотворном сочинении. Его важная часть: «литорея в квадратах», табличная система на основе шифра Цезаря со смещением на три знака. В ней преобразовывались и согласные, и гласные. Согласные назывались «плотью», гласные «душами», твердый знак «царем». Подпись «Феодор Курицын диак» зашифрована описательной числовой тайнописью: «…В этом имени семь букв, царь, три плоти и три души». Оригинал не сохранился, но послание дошло в десятках списков XVI—XVII веков. Переписчики часто ошибались, не понимая терминологии, но продолжали копировать письмена.

Шифр как способ высказаться

Такой необычный способ сохранился в Стихираре XVII века. Автор записи, вероятно читатель, хотел анонимно выразить недовольство священником, переписавшим книгу, и духовенством в целом. Буквы он заменил точками и черточками, расположенными вертикально и горизонтально. Расшифрование записи гласит: «Андрей на Романове плут, и я его знаю, что он плут, все вы, попы ― воры». Шифр позволил выразить эмоции, при этом, избежать наказания. Сегодня это можно сравнить со звуковым сигналом, скрывающим нецензурные слова.

От первых шифров до цифровой эпохи: краткая история криптографии в новой книге. Источник: Magnific

Шифр как украшение

Наконец, шифр мог вообще не нести скрытого посыла, даже шутливого. Иногда тайнопись служила прежде всего украшением. Монокондил (письмо одной непрерывной линией без отрыва пера) и вязь часто выполняли эстетическую функцию. Они показывали мастерство каллиграфа и лишь потом шифровали текст. Так, Буслаевская Псалтирь 1429 года, содержит вязь как цельный и специально разработанный язык графической тайнописи. Чтобы прочесть этот язык, требовалось знать каллиграфию и шифровальное дело.

Сакральный смысл, игра с читателем, сокрытие компрометирующей информации и самореклама ― вот основные факторы появления и распространения первых шифров на Руси. Используя шифры и делая текст трудным для прочтения, писцы преследовали разные цели. Но неизменным оставалось одно ― они хотели что-то спрятать и это им удавалось.